Ночь Рождения

 

ночь рождения ходил на день рождения друга — обычная, казалось бы, ситуация. но и тут не обошлось без всего этого.друга моего зовут руслан, и он никогда не грустит. вместо этого носит светлую

Ходил на день рождения друга — обычная, казалось бы, ситуация. Но и тут не обошлось без всего этого.

Друга моего зовут Руслан, и он никогда не грустит. Вместо этого носит светлую короткую бороду завидной равномерности. Водка, сноуборд, иногда Гоа. Я ему гонг подарил — тогда еще сам не знал, зачем. А вот Руслан уже знал. Он с этим гонгом сразу куда-то испарился. Я разулся и пошел знакомиться с гостями.

Бывает, попадаешь на такой праздник, где абсолютно всех видишь впервые, исключая разве что виновника торжества. И ты, конечно же, опоздал, а все уже подвыпили, шумят, смеются. Заходишь в комнату, и взгляды устремляются на тебя. Беспомощно трезв, пытаешься запомнить все имена.

— Ася, — представляется неприступно-непристойная девушка в черном платьице.
— Очень приятно, — говоришь.

Называешь свое имя, а сам мотаешь на ус: рыжая в черном платьице — это Ася, как первая жена Довлатова. Очень легко запомнить.

— Полина, — молвит улыбчивая девица в черных брюках и черном топе.

Это имя запомнить еще проще — твои первые серьезные отношения. Длинные ноги, южное море, секс на балконе поздней весной — Полина.

— Мирослава, — ребус посложнее от третей гостьи.

Как назло, она тоже в черных брюках и черном топе. Выручает только то, что у нее жемчужные бусы и фотоаппарат. Но как же имя ее запомнить Говорите, миру слава, хрен войне Солидарен, попробуем.

И почему только они все в черном Да чтобы сильнее тебя запутать. Все усложняется тем, что Мирослава здесь со своим парнем.

— Филиппов, — представляется он.

Веселый типажный Филиппов с проседью.

— Знаешь, — спрашивает он, — кто изобрел булочку с изюмом
— Теща Диониса
— Неа! Филиппов. Прадед мой. Он был пекарем. И как-то раз губернатор нашел запеченного в его булочке таракана. Вызвал к себе. А прадед сказал, мол, это никакой не таракан, а изюм. И в доказательство тотчас булочку вместе с тараканом слопал. С тех пор делал булочки с изюмом, чтобы подозрений не возникло. Прадед Филиппов уже давно Богу душу отдал, а булочки до сих пор…
— Да не слушай ты его! — вклинивается подвыпивший молодой человек с бакенбардами. — Послушай лучше меня. Я — Тимофей Хренов.

Он протягивает тебе руку. Он слыхал, что ты писатель. Он говорит:

— Знаешь, мы с тобой должны выкурить одну сигарету.
— Почему, мужик
— Потому что я тоже писатель.
— Мысль интересная, но я не курю.
— Писатель и не куришь
— Все правильно.
— Ладно, давай тогда поговорим. Ты издавался..

Срочно нужно выпить.

Стороннему наблюдателю может показаться, что писатели друг друга недолюбливают. То же самое этот наблюдатель скажет про музыкантов или художников. Однако это не совсем так. Есть некое безымянное чувство, лежащее ровно посередине между завистью и уважением. Видишь человека впервые: завидовать пока нечему, а уважать еще не за что. Но чувство сильное. Именно его чаще всего испытывают друг к другу малознакомые представители творческих профессий.

Похоже, я накидался, поскольку рассказываю об этом рыжей в черном платьице. Черное платьице… Ася.

— Впрочем, черт с ним, Ася. Выпьем — говорю ей.
— Я не пью, — отвечает она.

Ася поднимает совершенно пустой бокал, несет его к губам и залпом опрокидывает. Тонкая женщина.

— Как же так, Ася В вине же истина в составе.
— Ты не куришь, я не пью. Кто-то же должен этого не делать.
— Твоя правда.

Новые люди все прибывают, вооружившись своими именами. Кто-то переключает музыку. Одна песня хуже другой. Мирослава всех фотографирует своим убийственно длинным объективом.

Пришла еще одна девушка в черном, ее зовут Янина Гжель, можете себе представить Янина Гжель выкладывает в Инстаграм абсолютно все, что ей попадается на глаза. Дикарка. Без нее здесь было так пусто.

А вот явился гость, похожий на лысеющего Джима Кэрри. Ведет себя так, будто самим фактом своего бытия делает Вселенной большое одолжение. Его зовут Пиштак, он крановщик. Крановщики — очень специфичные люди. Чтобы ему было удобнее блистать, придвигаюсь к Полине — королеве настольных игр.

— Я читала твои рассказы, — неожиданно говорит она.
— Вот как. И что скажешь
— Довлатовым ты не станешь. Хотя многих обогнал на корпус.
— Довлатов был прекрасным рассказчиком. Я же в устном жанре чудовищен. Зато — пишу медленно. А ты, правда, думаешь, что я торчу от лести

Полина реалистично оскорбляется.

— А ты, правда, только что унизил меня, приписав мне потребность льстить

Вот это уже интересно.

— Я совсем не хотел тебя унизить, Полина. А тебе бы это понравилось
— Ты еще хуже, чем в своих рассказах.
— Значит, еще будет о чем написать.

Полина смеется. Янина Гжель выкладывает ее смех в Инстаграм.

— Слушайте, слушайте! — возвещает Пиштак, бухнув себе в стакан последний коньяк. — Я это сегодня понял! Птицы не писают. Вообще!

Всюду смех, похожий на закадровый. Все же я выпил недостаточно. Кто-то включает Криса де Бурга. Когда играет Крис де Бург, хочется мгновенно состариться и танцевать лежа.

— Полина, я на поиски горючего.
— Поищи заодно нашего именинника.
— Точно. Никуда не уходи.

На кухне меня подстерегает девушка в черном и с жемчужными бусами. Миру слава, хрен войне — это Мирослава, расхитительница гробниц. Сидит на столе, нога на ногу. Рядом лежит фотоаппарат, чей объектив она нежно гладит. Делает вид, что говорит по телефону.

— Ладно, — кивает она в трубку. — Даю.

И прекращает звонок.

Первые ее слова:

— Я уже думала, что ты не придешь.
— Это было неизбежно, Мирослава. Выпивка, как и все хорошее, имеет свойство кончаться. Однако что-то мне подсказывает, что ты знаешь, где взять еще.
— Знаю, — она смотрит испытывающе. — Скажу тебе, если отгадаешь три моих загадки.

Ну конечно. Чего-то подобного я и ожидал.

— Жги, мать.

Мирослава пьяна и довольна.

— Первая загадка. Что есть слово
— Ну, это просто. Слово есть секс.
— В твоем случае верно, — говорит она. — В большинстве других — суходрочка. Но зачту. Вторая загадка!

Мирослава наводит на меня объектив и говорит:

— Что есть… время
— Какие-то слишком простые загадки для твоего состояния. Время есть ожидание. Люди ждут выпивку, а я тут с тобой играю в сфинкса. Это и есть время.
— Верно, малыш! — хохоча, восклицает она.
— Не нужно так говорить. Разве ты не знаешь, что если добавлять в свою речь слова вроде «малыш» и «мальчик мой», то очень быстро станешь уважаемой женской поэтессой

Мирослава тут же серьезнеет.

— Слушай третью загадку, подонок! Что есть совершенство
— Совершенство
— Совершенство.
— Совершенство, дрянь ты эдакая, есть котики.
— Котики — Мирослава опускает фотоаппарат.
— Котики, черт бы тебя драл, мне ли тебе объяснять. Они милые и невкусные — идеальный баланс. Ядро любого культа, прана YouTube, вечная жизнь, вечное поклонение, вечная шерсть на твоих брюках — котики! А теперь отдавай мою выпивку, пока не превратилась в камень за то, что не держишь слово.

Чуть помедлив, Мирослава раздвигает свои ноги и открывает дверцы стола, на котором сидит. Там предостаточно рома, есть вино и немного текилы. Наклоняюсь взять один ром и одну текилу. Откуда-то появляется Янина Гжель и нас с Мирославой в такой позиции выкладывает прямиком в Инстаграм.

— Эй, что ты делаешь — говорю я. — Что ты делаешь, окаянная Разве ты не знаешь, что в Древнем Китае считали, что у человека забирают душу, когда постят его в Инстаграм

Янина фотографирует мое негодование и его тоже выкладывает в Инстаграм. Она говорит:

— Не беспокойся. В Интернете все ненастоящее.
— Эй! — реагирую я. — Это моя фраза!
— Твоя фраза Ну и что ты сделаешь Расскажешь мамочке

Янина показывает мне язык и убегает. Пора возвращаться к гостям. Да, и нужно отыскать Руслана…

— Постой, — бросает Мирослава.
— Что еще — оборачиваюсь я.
— В прошлую пятницу в ночном клубе я познакомилась с чернокожим.
— Так-так.
— Он сказал, что он принц республики Джибути. Поил меня виски White Horse. Потом мы танцевали в пене. Потом снова пили. Утром я проснулась на полу в туалете клуба. На моих коленях и локтях были синяки и ссадины, вот посмотри. Ты не знаешь, что со мной случилось
— Даже представить не могу. А что думает Филиппов
— Я ему не рассказывала. Может быть, твои читатели смогут угадать
— Да, возможно, им удастся.
— Спасибо. Ступай.

 

Иду в комнату. Празднество в самом разгаре. Кто-то переключает музыку. Одна песня ничего, другая опять мимо кассы. Людей прибавилось вдвое. Слышен голос Филиппова:

— …кусает он значит, а там — та-ра-кан! Подать, говорит, сюда пекаря!..

А вот голос писателя Хренова:

— …Я в детстве бульдогом санки запрягал. Он тяговитый. Особенно с горы…

Полина куда-то пропала. Пиштака тоже не видно. Наливаю себе стакан, и слышу из-за левого плеча шепот:

— Знаешь, что ты должен сделать

Отвечаю, не поворачиваясь:

— Все, что прикажешь, Сатана.
— Стань первым усатым человеком на Луне.
— Будет исполнено, Ваше Темнейшество!

Ася смеется. Это она была, а никакой не Сатана. Просто тембр голоса схож.

— О чем вы говорили на кухне — спрашивает Ася.
— О том, что слово есть секс.
— Это правда. Занятно, что и «секс» есть слово.
— Это еще что. Британские ученые выяснили, что даже «воробей» — это слово.

Ася опять исчезает. Ко мне подсаживается Полина. Наливаю ей и спрашиваю:

— Кем ты себя считаешь
— Я студентка. Экономика и управление.
— Откуда приехала
— Уфа.
— Так и знал. В общаге живешь
— Мне крупно повезло. Живу в элитной общаге.
— В элитной общаге Это где едят «Роллтон» со вкусом устриц и мраморной говядины
— Так себе шутка.
— И на Солнце не без пятен.

Полина вишнево скалится и отвечает вопросом:

— Скажи… а ты в общественном транспорте покупаешь дополнительный билет, чтобы провозить свое эго, или нарушаешь
— Мое эго уже большое, оно платит за себя само. А твое остроумие
— У него проездной по инвалидности.
— Похоже, на него плохо влияет ложная скромность. Впредь держи их порознь.
— Скромность украшает человека.
— Расскажи об этом тем, кто умер девственником. Если попадешь в Рай.

От этих слов возникает Ася с полупустой бутылкой шампанского. Взъерошенная. Смеется. Садится подле меня.

— Где ты пропадала — спрашиваю.
— Меня похищали инопланетяне. Ставили чудовищные эксперименты.
— Тебя теперь и по Рен-ТВ покажут — спрашивает Полина.
— Тут смешного мало, — говорю. — Я раньше снимал комнату, и моя соседка постоянно смотрела Рен-ТВ. Каждое утро просыпался, заслышав что-то вроде: «Андрей обнаружил себя в неизвестном летательном устройстве…»
— Бедный Андрей, — сокрушается Ася. — А ведь по Рен-ТВ раньше шли весьма занятные программы. Поздним вечером.
— Признаюсь, я бы на тебя лучше в них посмотрел, чем в утренних.

В этот момент не мог не явиться Пиштак.

— О слушайте! Слушайте! — декламирует он. — Знаете такой чай «Нести» в поллитровых бутылочках

Мы знаем.

— А знаете, почему у этих бутылочек такое широкое горлышко
— Чтобы туда язык твой влез — тихо говорит Ася.

Полина хихикает. Пиштак не услышал. Он восклицает:

— А спросите об этом дальнобойщиков! Ха-ха-ха-ха! У-ху-ху-ху-ху!..

Многие смеются. Кто-то из гостей говорит:

— Во пули отливает.

Кто-то пьяный лепечет:

— Это… прямо как в фильме… «Однажды… каникулы… веселые»!

Рядом другой голос:

— Сыр. Когда я ем его с хлебом, я ничего не чувствую.

Вижу, как в другом конце зала Мирослава садится в кресло. Смотрит на меня нагло. На подлокотнике у нее тотчас возникает писатель Хренов с двумя бокалами. А напротив меня немедленно садится Филиппов.

— О, — говорю. — Филиппов. А ты Руслана не видел
— Какого Руслана
— На дне рождения которого мы.
— Ах, этого Руслана, — смеется Филиппов. — Нет. Сам его ищу.

Тут он замечает писателя Хренова на подлокотнике Мирославы. Хмурясь, идет туда. Надеюсь, у него Инстаграма нет. Замечаю, что Ася улизнула под шумок. Недаром она не пьет — сохраняет рефлексы кошки.

Полина говорит:

— Пойдешь искать ее
— Что
— Я же вижу, тебя интересует эта Ася. Я не против, с чего мне быть против, давай!
— Полина, ты ведешь себя странно. Поставь-ка на место фужер.
— Это всегда происходит! — срывается она. — Ты никогда не нужен тем, кто нужен тебе!
— Пожалуйста, не говори глупостей. Ты напилась.
— Что же ты не идешь за ней Она ждет тебя.
— Полина, не люблю об этом говорить, но раз уж начали… Мне нетрудно отличить женщину, которая хочет меня, от той, которая не хочет. И на ту, которая не хочет, нет смысла тратить ни секунды времени. Ей будет плевать на меня, даже если я подарю ей видовую квартиру в Стокгольме или объясню смысл жизни. Я это уже проходил.
— А ты пессимист.
— Хорошо, если так. Ведь это значит, что на самом деле все лучше, чем мне кажется.

Полина снова улыбается, ведь она еще не знает, что с ней у меня тоже ничего не будет. Мирослава ерзает на коленях у Филиппова, поглядывая на нас. Ася вернулась и ругает за что-то писателя Хренова. Кто-то опять переключает музыку. Одна песня хуже другой. И так весь вечер.

— Ты должен что-то сделать, — говорит Полина, словно прочитав мои мысли.

Она права. Я залпом допиваю ром с колой и отправляюсь к ноутбуку с музыкой. Включаю Queen & David Bowie — Under Pressure. Ну, какой идиот первым скажет, что это Ice Ice Baby

— Айс айс бэби! — выигрывает Пиштак.
— Это Фредди Меркьюри и Дэвид Боуи, — говорит Филиппов.
— Кто-кто — переспрашивает Пиштак.
— Фредди Меркьюри и Дэвид Боуи, — терпеливо повторяет Филиппов.
— Фредди Меркьюри Это который пидарас что-ли

И вот тут наконец появляется Руслан. Богатырь. Никогда не грустит. Водка, сноуборд, иногда Гоа. Он произносит:

— Знаешь, Пиштачек. Тебе, конечно, с крана далеко видать. Только после того, что Фредди Меркьюри сделал для мировой рок-музыки, называть его пидарасом дозволено только тем, кто сам таковым является. Ну, знаешь, по-дружески. Как нигер нигера.

И бьет в гонг. Через секунду зал лежит. Некоторые люди всегда появляются вовремя. Выпил с Русланом. И с Полиной. И еще раз с Русланом. И с Филипповым тоже выпил.

И вот ночь рождения на исходе. Попрощался со всеми, кто еще на ногах, одеваюсь. Слышу, кто-то в кухне напевает:

— Пять утра, пять утра — это много или мало..

Кроме меня, в прихожей дислоцируется пьяный в усмерть писатель Хренов. Вот что он мне говорит:

— Я л-люблю тебя, мужик.
— Любовь — хорошее чувство. Но мне женщины нравятся.
— Что Да н-не, я не в этом смысле. Я просто давно хотел спросить тебя к-кое о чем. Как писатель писателя.

Надо сваливать.

— Сережа, как создать сверхчеловека
— Ох не нужно тебе об этом знать, писатель Хренов. Но завтра ты нашего разговора не вспомнишь, так что скажу. Достаточно правое полушарие мозга ученого пересадить художнику.
— Что… и все!
— И все.

Хренов пораженный уходит в кладовку.

Мчусь на такси домой. Дивная ночь. Рубины стоп-сигналов множатся в инее на стеклах. Мимо плывет громада Охтинского моста. Потрескивают льды в Неве. Яблочко от яблони далеко катится. Ты можешь освободиться от всего, кроме свободы. Освободиться от всего, кроме свободы. Откупоривая вино, многие держат бутылку и вращают штопор, а кое-кто держит штопор и вращает бутылку, вам не доводилось замечать

Такси довозит меня до самой постели. Главное теперь — уснуть.

Один Стивен Хокинг прыгнул в черную дыру.
Два Стивена Хокинга прыгнули в черную дыру.
Три Стивена Хокинга прыгнули в черную дыру.
Четыре Стивена…

Кажется, уснул. И чудится, будто Янина Гжель выкладывает мой сон в Инстаграм.

2015 Из сборника Сергея Иннера

ночь рождения ходил на день рождения друга — обычная, казалось бы, ситуация. но и тут не обошлось без всего этого.друга моего зовут руслан, и он никогда не грустит. вместо этого носит светлую

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *