В лесу 

 

Бабушка моя, хоть и выросла среди лесов в маленькой деревне под Муромом, лес не любит, побаивается и почти не ходит туда. Она и мне долгое время запрещала туда ходить, и сама в чащу никогда не заходила — только с краю, на опушке. И вот, как-то рассказала она мне эту историю, которая, как мне кажется, всё объясняет. Далее рассказ пойдёт с её слов. 
Когда я была маленькая, случилось в нашей деревне большое несчастье — пропала девочка семи лет, Катька Федотова. Я хорошо Катьку знала, мне тогда десять лет было — разница небольшая, гуляли иногда вместе. У Федотовых подрастало трое детей — старший мальчик Сережа и две девчонки-погодки — Катя и Лида. Ходили сестренки почти всегда вместе, мать им шила одинаковые платьица, да и похожи они друг с другом были очень. И вот по осени, в самом начале, Катенька пропала. 
Сестры Федотовы пошли в лес — то ли погулять, то ли за грибами. Деревня у нас маленькая очень и глухая, а леса вокруг стоят непролазные, темные, как в старых сказках. В общем, ушли девочки утром, а уже и обед прошёл, а их всё нет. Помню, мамка их бегала по деревне, спрашивала, не видели ли они её Катьку и Лидку. Ближе к вечеру стали собираться идти в лес искать — Федотовых отец и ещё пара деревенских мужиков. Наш дед тоже подобрался идти. Пришёл уже поздно вечером, по ранней осенней темноте. А глаза у него пустые, и лицо всё в поту, и сам белый весь, как полотно. Мамка с бабушкой его расспрашивать стали, как — нашли, или нет. Меня из кухни выгнали и дверь закрыли, чтобы не подслушивала, но я всё равно подобралась к дырке под потолком и всё слышала. А дед рассказывал: «Нашли мы Лидку-то в лесу. Идём по лесу, уже в глушь забрались, кличем Катьку с Лидкой, а самим боязно — вдруг, волки на зов сбегутся. Забрели в непролазные дебри, стали назад поворачивать в надежде, что девчонки сами уже выбрались. А как начали к опушке леса подходить, видим — Лидка из леса параллельно нам пробирается. Мы — к ней. Нашли, радуемся. А она заплаканная вся и очень испуганная. Спрашиваем у неё: «Лида, а где же сестра твоя» Лидка — в истерику. Я Лидку домой повел, объяснился с матерью, сказал, что Катьку искать пошли. Я мать успокоил, мол, найдут Катьку. А Лидка ни слова не сказала, истерила только — и немудрено, ребенок-то малый, испугался». 
В ту ночь Катю так и не нашли, и в следующие тоже. Отец Федотовых даже ездил в райцентр за пятьдесят километров, рассказывал в милиции, что дочка у него в лесу пропала. Да разве ж милиции это нужно Ехать неизвестно куда неизвестно зачем, прочёсывать лес с волками. Ему прямо так и сказали там: «Дядя, так у вас же там волки водятся, съели давно вашего ребенка. Или сама от голода умерла — времени-то сколько прошло». Представляешь, отцу сказать такое Василий с райцентра седой вернулся. 
Деревенские все донимали Матрёну (так мать Федотовых звали) с Лидкой, говорили: «Вы Лидку расспрашивайте, она ведь с сестрой в лесу была, наверняка видела всё». Как говорила потом Матрёна — Лидка сказала лишь, что они забрели далеко в лес, и она потеряла сестру. 
Лидка потом из дому не выходила месяца два, а как выйдет — всё у дома держится, даже на край деревни ходить боится, а уж в лес — ни ногой! 
Прошло много лет, я уж выросла давно, уехала из деревни в райцентр, замуж вышла, отца твоего родила, потом тётку твою. И вот как-то приезжаю обратно в деревню свою, и вижу — Лидка там. Встретились мы, обнялись. Деревня ведь ещё меньше стала — половина уехали, половина умерли. Век доживали здесь только старики, и потому встретить молодое знакомое лицо было радостью. С Лидкой мы с того ужасного случая почти не общались, но тут встретились, как родные, наговориться не могли. Оказалось — Лидка тоже уехала в райцентр, а оттуда — в Муром, выучилась на врача, работает в городской больнице. Под вечер мы с ней хлебнули водочки (не всё же чай пить), да и развязались у нас языки. Сидели мы, вспоминали былые годы в деревне, да и затронули Катьку — а как не затронуть, если они с Лидкой с пеленок вместе, если всё, что в детстве было, они вместе прошли, не разлей вода. И тут я возьми да скажи: «Лид, а как же ты тогда Катю в лесу потеряла Вы зачем так далеко забрели-то» Она смотрит на меня так, и в глазах у неё такой страх, такой испуг — мне этого словами не передать. Стала совсем, как когда её из леса привели, маленькая запуганная девчонка. И тут она говорит: «Не потеряла я её, Тань. Не потеряла». Вот тебе новости! А как же тогда Я говорю: «Волки, что ли, напали на вас» А она мне: «Да какие волки! Ни одного волка я в лесу не увидела. А то, что увидела, хуже волков во сто крат». И начала она мне рассказывать — до сих пор вспоминаю и оправиться не могу. 
«Мы с Катькой тогда в лес пошли — по её, конечно, желанию. Она ведь старшая была, уже в школу пошла, октябрёнком стала — для меня авторитет. Я, шмакодявка шестилетняя, за ней хвостиком везде ходила, а она шустрая — то туда, то сюда. Ничего не боится, везде пролезет. И вот пошли мы с ней в лес — вроде как по грибы. Да только мы с ней всегда грибы и ягоды у опушки собирали, дальше не ходили — боязно ведь. А тут собираем грибы, и дальше в лес их всё больше и больше, год на грибы был страсть какой хороший. Тут тебе и белые, и опята, и подосиновики, и лисички, и подберёзовики — и чем дальше забредаешь, тем всё крупнее и крупнее. Вот мы обрадовались — натаскаем матери грибов сейчас, она супу наварит густого, попируем. Насобирали полные лукошки и не заметили, как оказались в чаще. В какую сторону идти — не представляем, везде заросли. Я ведь маленькая — испугалась жутко, начала реветь и маму звать. А Катька мне говорит: «Не вздумай орать, а то сейчас баба Яга с лешим и с волками явятся». Но прошло немного времени, и она сама начала плакать — выбраться у нас не получается, заблудились, страшно. Вот стоим мы посреди леса и ревем навзрыд. И тут появилось это. Сначала мы увидели что-то черное между деревьев. Что-то чёрное и большое. Испугались, что волк или медведь. А с места не двигаемся. А оно всё идёт и идёт на нас. И вот оно уже близко. Это было большое нечто, наверное, выше нашего отца на голову или на две, и балахон у него чёрный, длинный и грязный, от головы до пят, всё закрывает. А лицо вытянутое и серое-серое, и руки тоже серые, и ногти на них длиннющие, и сами руки, наверное, до колен длиной, непропорциональные. Нас же с детства бабайками и кикиморами пугали, вот мы и решили, что это один из них. Не знаю, как Катю, а какой меня охватил страх — не забуду никогда. Я никогда так не боялась — ни до, ни после. Сильный страх, жуткий, животный, как перед страшной смертью. Мы с Катькой опомнились наконец и рванули — да только я в одну сторону, а она в другую. Когда опомнилась, что от сестры бегу в другую сторону, остановилась, смотрю — видно её ещё. Я побежала туда, где она была, и тут вижу — это существо в чёрном балахоне тоже двигается к ней. Я испугалась и побежала прочь. Бежала, а от страха даже кричать не могла. Бегу, а сама крестик нательный держу в руках, и бормочу: «Боженька, Боженька, Боженька!» Бежала я очень долго, мне показалось — целый день. Уж и лес поредел, и тропы знакомые прорезались. Тут уж я остановилась и только сейчас поняла, что нет со мной Кати, что осталась она там, далеко, с этим существом. Я — в истерику. Тут меня и нашли отец с мужиками, и дед Матвей ваш отвел домой. Мать как увидела меня — рыдать начала. А я не просто рыдаю — у меня истерика. Что было дальше — помню плохо. На следующий день я заболела, металась в жару, и везде чудилась мне Катя. Как оправилась — рассказала родителям, как всё было. Но мне никто не поверил. Мать рыдала, когда я говорила, и отец плакал. Говорил матери: «Как бы она у нас с ума не сошла». Так они, видимо, и решили — что у меня рассудок помутился, маленькая ведь. А однажды пришла в наш дом старая бабка Варвара — ты, конечно, её помнишь, царствие ей небесное. Говорит: «Дай мне, Матрёна, с Лидкой поговорить». Как чувствовала чего! Я ей рассказала, как всё было, Варваре-то. А она обняла меня, перекрестила и говорит: «Это Бог тебе помог». Не знаю, поверила она мне тогда или нет, но столько понимания было в её старых глазах, что я решила, что да. Потом уже я узнала — две сестры у бабки Варвары ещё до революции пропали в лесу. А я с тех пор в лес не хожу». 
Не знаю, верить Лидке или нет, — подытоживала моя бабушка. — Но откуда мы можем знать, что водится в непролазных дремучих Муромских лесах, о которых испокон веку сочиняли страшные сказки

 

Источник

Обсудить историю

  1. Имтри Дмитрий

    Жесть)

  2. Силатан Наталис

    Крутая жесть… Мне страшно стало…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *