Это сладкое слово «Свобода» (18+)

 

Это сладкое слово Свобода (18,) Женщины, сцуко, страшные существа. Ну я уже об этом говорил, помнится. Всю жизнь моя мурена Зинаида глодала мне нервные окончания всякими бессмысленными

Женщины, сцуко, страшные существа. Ну я уже об этом говорил, помнится.
Всю жизнь моя мурена Зинаида глодала мне нервные окончания всякими бессмысленными петициями. Ну, вы знаете, как это бывает. Либо рояль ей приспичит купить, либо прибор для увеличения жопы, как у какой-то армянки. А чего там уже увеличивать Еще пара метров — и косяки дверные придется расшивать.
Женская логика неисповедима. Жопу надо увеличить, но при этом вторую неделю сидит на диете. Гмм… как там ее… Для олигархов. Типа, жрешь все, а за это тебе ничего не будет. Ааа, кремлевская! Говорящая диета, короче.
И к концу второй недели поедания сала с огурцами спрашивает у меня, этак кокетливо отставив бедро в сторону:
— Вась, ну как
А я после смены устал и вообще был не в теме. Поэтому бдительность утерял.
— Покрасилась, что ли – говорю. – Или халат постирала
Брякнул и чувствую нутром – будут морально убивать. Надо было что-то говорить про бедро. Но вас, баб, член пойми. Говоришь про сиськи — пошляк. Откомплиментишь прическу – импотент. Пора выпрямлять кривую назревающего семейного скандала в зародыше.
— Зин, — говорю, — ты ж всегда красивая, даже в нестираном халате. Иначе чего бы я на тебе женился
Лучше бы промолчал. Все по сценарию дальше покатило: потерянные лучшие годы, три шубы у соседки, просранный рояль, Турция три раза в год у начальницы отдела…
Я вот че думаю, мужики Надо на кухне календарь вешать, с графиком критических дней жены. Утром вышел, глянул в календарик – опаньки! Красная зона. Уже держишь организм в стремени, фильтруешь вопросы и ответы.

Слава богу, тещенька услышала звон натягивающейся струны в голосе дочери и выплыла на кухню, поправляя зубной протез.
— Да, Василий, — говорит, — давно Зиночка не отдыхала. Нервы ни к черту!
Хренасе, думаю, заявки, на день железнодорожника. Зинины нервы – это что-то новенькое. Но одновременно запускаю процессор в поиске альтернатив. В заначке есть сто тридцать тысяч, хотел после нового года машинку менять. Но… лучше ездить на Рено, чем лежать лицом в говно.
Пока Зинаида набирала в грудь воздуха и яда, шмальнул предупредительным:
— Так я и сам подумывал про отпуск. Путевочку уже присмотрел, семейную. Только меня сейчас в конце года никто не отпустит.
Жена порозовела и стала похожа на цветок кактуса. По тещиному лицу я понял, что она вспоминает, где ее купальник и чемодан.
— Вот Наталья Сигизмундовна (это ее начальница) говорит, что в это время года на Майорке очень красиво.
Но тут я уже взял быка в руки, а то женские мечты не на один миллион обычно тянут.
— На Майорке можно подцепить лихорадку, — припечатал жестко. – И негры баб насилуют.
Ох, не то сказал, чую. Теща оживилась и унеслась искать резиновые купальные тапочки. Вот о чем она думает, а Приготовила давно уже белые тапки и сорочку, для морга, но и купальные тапочки тоже наготове. Женщины…

— Никаких негров, — говорю. А потом с надеждой спрашиваю: — Может, в наш профилакторий вас отправить Грязевые ванны там, лыжи по средам, дискотека по субботам «для тех, кому за тридцать».
Зинаида расправила бюст, и я понял, что эконом-вариант не прокатит.
Ладно. Хрен с вами, летите в Египет. У Сереги каникулы как раз. А террористы пожалеют, если ваш самолет надумают угнать.

У Костяна, кореша моего, сестра турагентство держит.
— Надыбай, — говорю ему, — путевочку на два рыла плюc дитя, за смешные деньги. Зину надо на моря отправить, нервы подлечить.
— Сказал бы я, чем надо Зину подлечить, — хохотнул друг. – Куда отправлять-то К Северному Ледовитому
— Какой Север, мля! Там без нее пингвинов достаточно.
— Ну дешево это только горящие. Утром оплатишь – вечером в аэропорт. Годится
— Нормуль, — говорю.
Чем раньше улетят – тем меньше крови выпьют.
Путевочка и вправду обошлась в смешные деньги, вылет на следующий день. А еще я вдруг понял, что у меня будет 10 дней полной свободы и благословенного одиночества. Так счастлив я был только в детстве, когда отец взял меня впервые на рыбалку. Правда, он набухался и нечаянно уронил меня в озеро с лодки, потом меня откачивали, так как я умер, но это мелочи.

Чемоданов было шесть. С таким количеством барахла можно выезжать на ПМЖ в Израиль. Но я крепился, предвкушая десять дней нирваны. Теща светилась, как ядерный гриб, жена тоже выглядела ударно – как новенькая винтовка. Один Серега вел себя достойно и солидно, как и подобает настоящему мужику.
— Серега, береги их, — подмигнул я уже у выхода в терминал. – И негров гоняй в периметре. Особенно от бабушки.
— Не сцать, у меня все записано, — ответил сын и поправил наушники на новеньком плеере.
Шантажист фигов.

Неделю отгулов на работе мне дали без вопросов. Я потирал мысленно ручонки, разделяя свободное время на кино, вино и домино.
Первые три дня: пиво.
Вторые три дня: пиво и баня.
Третьи три дня: пиво, баня, шашлыки.
Последний день: пиво, приход в себя, генеральная уборка, поиск в квартире кота.

Костян, выслушав мой бизнес-план, поднял брови и спросил: — А где бабы
— Какие бабы – не понял я. – Нахрена мне бабы, если только за этими дверь успел закрыть
Костян с возмущения сигарету чуть не проглотил.
— Эти бабы – для жизни. Чтобы не расслаблялся. А те – для удовольствия.
— Ты про блядей, никак – догадался я. – Не люблю меркантильные вагины. За деньги не встанет.
Костян на меня посмотрел с сожалением:
— Школота нецелованная. В твоем возрасте еще бабы без денег дают. Главное,уши плотнее макаронами завешать — и она твоя. Вон спроси у холостого Егора телефончик какой-нибудь одинокой оголодавшей по мужской ласке дамочки. У него весь айфон забит ими.
— То-то он вечно деньги стреляет, — подкусил я друга. – Видимо, на гандоны спускает все.
— Слушай, я тебя не понимаю, — закипел Костян. – Тебе предлагают на халяву поебаться, а ты морду далай-ламы лепишь.
— А что с любовницей потом делать
— Расчленить и хранить на балконе! – рявкнул он. – Удивляюсь я тебе, Василий. За хранение верности твоей Зинаиде тебе надо чугуниевый памятник в центре города отлить. С табличкой «Идеальному мужу посмертно».
— Зато я мандавошек раз в квартал не морю, — огрызнулся я.
— Ну как знаешь. Доставай давай свое пиво. А то горло пересохло, из тебя настоящего самца ковать.
К вечеру подтянулись Витас и Егор. С водкой. Свобода накатила на нас горной лавиной, ударила по затылку и оглушила до утра.

Звонок вонзался в уши настырной глистой. Один раз, второй, третий. Потом телефон умолкал и начинал звонить заново. Я сообразил, что это могла быть жена, которая хотела сообщить, как они устроились в отеле. Впрочем, она бы за расходы роуминга удавилась на отельной простыне.

— На проводе, — хмуро сказал я.
— Доброе утро, Василий, — сказал нежно женский тенор. Не зинин баритон.
— А – не понял я.
— Мы с вами вчера говорили вечером.
Я попытался собрать мозги в кучку. Пиво. Копченая семга. Маринованные огурчики. Черемша с помидорами. Водка. Водка. Водка…
— Видите ли, — осторожно сказал я, — я не совсем…
Женский голос звонко засмеялся: — Да, понимаю. Вы стеснительный. Так приятно встретить такого мужчину в наше время.
— Мы сегодня договорились с вами встретиться, — продолжала незнакомка. – В семь вечера.
— И – вопросил я.
— Дело в том, что я сегодня освобожусь раньше. И мы можем встретиться сегодня в пять. Вы помните, где
— Нет.
— У цирка. Я буду в красной куртке и зеленых джинсах.
— Еще наденьте желтую шапочку, — брякнул я. – У меня дальтонизм.
— Желтую – женщина задумалась. – У меня есть оранжевая. Подойдет
— Оранжевое и есть желтое. Годится.
— Ну тогда до вечера, — и собеседница отсоединилась.
Я даже не успел сказать, что женат. И морально устойчив.

 

— Ну что, договорились на сеанс еблетерапии – на кухню, почесывая пузо и сладко зевая, выполз Костян.
Я налил холодного пива, выпил залпом и попытался вспомнить события вчерашнего вечера.
— Вы ж полночи по телефону о Ницше беседовали, — напомнил Костян. – А потом про энтропию вселенной.
— О чем! – поразился я.
— Это тебе Егор телефончик подогнал, своей бывшей. Говорит, у него ай-кью на ней разрядился напрочь. Сексится отменно, но перед этим с ней разговаривать нужно про умное. Типа, когнитивный диссонанс и диалектику. Сечешь
— Нет.
— Что-то тебя совсем семейная жизнь расслабила, — огорчился друг. – Совсем навыки хищника порастерял. Тебе твоя Зинаида хоть минет делает
— Да пошел ты! – я достал из холодильника еще бутылку пива, отхлебнул и зажмурился от полноты жизни.
Через час в голове посветлело, руки перестали дрожать, и я отпечатал жене СМС-ку: «отдыхайте хорошо. люблю, целую». Правда, телефон, падла, сократил «люблю» до «блю». Ну да поймет.

Зачем я пошел на свидание, знает только выпитое пиво.
Даму с повышенным ай-кью я узнал по желтой шапочке. Не могу сказать, красива она была или нет, за меня решало пиво. Забегая вперед, скажу «Мужики, ходите по бабам трезвыми!»
— Зашибись телка, — брякнуло пиво. — Сиськи, очки, одухотворенный взгляд, желтая шапочка. Чего стоишь, как лошара Давай, гони про что-нибудь сакральное. Женщины любят, когда им предлагают завуалированно секс по Фрейду.
— Здрасьте, — сказал я и понял, что имени женщины не знаю.
— Здравствуйте, Василий, — прощебетала нимфа. – А я Зина.
— Это знак судьбы, — веско сказал я. И меня понесло по пенным пивным волнам ораторского искусства. Зина смеялась и била меня дамской сумочкой по локтю, помпон на желтой шапочке прыгал в такт моим мыслям.
— Ну а что Очень даже славная, — думало пиво. – Ты не забыл, как у женщин расстегивают лифчики Там, на спине… А минет – очень славная штука. Когда засовываешь…
— Заткнись, — беззлобно сказал я пиву. – А то сверху налью водки.
Пиво благоразумно замолчало, тем более, что мы уже почти дошли до зининого дома – приземистой серой сталинки на три подъезда с балконами, которые норовили упасть на головы прохожим.

Первой неприятной новостью оказалось то, что кандидатка на романтический секс жила в коммуналке. Кто не знает, напомню: огромная квартира на несколько хозяев, с единственной ванной и туалетом на всех хозяев.
Пиво робко вякнуло, что ему не нравится выливаться в унитаз, в который мочится два десятка человек. Я с ним был полностью солидарен.
Второй неприятной деталькой оказался дедуган – трухлявый мухомор, выползший в коридор и ехидно спросивший: — А вы что же, к Зиночке
— А у вас что, платный вход – поинтересовался я.
— Скорее, выход, хе-хе, — гадко ухмыльнулся дедок и посеменил в свою комнату.
Я замешкался на пороге, а Зина подтолкнула меня в спину и нетерпеливо сказала: — Тебя приморозило
Первые ростки благоразумия дали всходы в моей затуманенной пивом голове.
— Может быть, в следующий раз – засомневался я.
— А в следующий раз мы повторим.
И меня запихнули в небольшую комнату с огромной кроватью посередине.

Третья неприятная неожиданность стала последней. Когда меня приковали наручниками к массивному прикроватному изголовью и достали из тумбочки здоровый такой искусственный хуй, сантиметров на сорок — мой глаз-алмаз слесаря-сборщика не дает измены.
— Тикаем отсюда нахрен! – заорало пиво, которому явно не светила перспектива быть выебанным в компании со мной.
Возможно, искусственный девайс был предназначен для самой страждущей Зины, но я не хотел проверять гипотезу. Мощным рывком отодрав наручник с изголовьем от кроватной рамы, я совершил кенгуриный прыжок вверх и вбок и распахнул входную дверь.
Дедок стоял на пороге, приложив ухо к замочной скважине и явно наслаждался всем происходящим.
— Ах ты, извращенец старый! – я треснул дедугана в ухо и полетел прочь из этого гнезда разврата, задевая кроватной рамой велосипеды и лыжи, висящие на стенах коридора.
Ах, Егор, сука подколодная! Такую корриду мне устроил. А еще друг, называется.

Таксист очумело посмотрел на мой растрепанный вид, деревянную раму в руке (я делал вид, что просто несу деталь домой) и запросил двойной тариф.
По дороге я выудил из кармана мобильник и набрал Костяна.
— Приезжай. И ножовку по металлу прихвати, моя в гараже.
— Зачем – не понял приятель спросонья. – Что, все-таки расчленять будем, гыы
— И Егора с Витасом прихвати. Я вас всех троих на мясо пущу, — мрачно пообещал я.
Таксист вильнул рулем и нервно сказал: — Ладно, по обычному тарифу.

Друганы прилетели мгновенно, сначала Костян, потом Егор и Витас.
Увидев меня на кухне в наручниках с деревянной рамой, пьющего пиво из горла, переглянулись и заржали.
— Что, минет не пошел – подчеркнуто заботливо спросил Костян.
В процессе краткого изложения моих злоключений, под распил наручников, выяснилось следующее:
1. У Егора никогда не было знакомой женщины по имени Зина, проживающей в доме-сталинке на три подъезда и практикующей садо-мазо.
2. Вчерашней ночью он не мог дать мне номер бывшей, так как забыл телефон дома.
3. Вчера вечером на мой мобильный звонили пару раз. Один раз теща, второй – классная руководительница Сереги, которая хотела напомнить список заданий на каникулы. Звонила мне, потому что телефон жены был отключен.
— А как там зовут серегину классную – полюбопытствовал Витас, меланхолично хрумкающий огурцом.
— Да пес ее знает, — в сердцах сказал я, пытаясь вспомнить, как выглядит серегина классуха, которую я видел года три назад, когда нас вызывали в школу – Серега взорвал женский туалет.
— Теперь тебя в школу будут вызывать еще чаще, — сообщил Егор и налил себе еще пива. – Зря ты сбежал. Вдруг бы перенес неземной экстаз.

Вот что хорошо в мужской дружбе Все вопросы можно решить под пиво. Мы достали электрошашлычницу и вызвали курьера с пиццей. До приезда семьи оставалось еще восемь дней. Любопытно было бы вспомнить, о чем я говорил вчера с тещей
Мужики нанизывали кусочки мяса на шампуры, в музыкальном центре что-то хрипло вещал Высоцкий. Нет, в свободе определенно что-то есть.
Я переложил пиво на нижнюю полку, чтобы не заледенело и отключил мобильный.

паласатое

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *